«Земля и Вселенная» 1991 г №4 (июль - август)




К 30-летию
полета
Г. С. Титова

Космонавт номер два:
тридцать лет назад


Герман Степанович Титов — летчик-космонавт СССР. Герой Советского Союза, генерал-полковник авиации, первый заместитель начальника космических частей МО СССР, совершивший 6-7 августа 1961 г. второй в истории человечества полет в космос, продолжавшийся одни сутки один час одиннадцать минут...

Тридцать лет назад официальное сообщение о семнадцати витках «Востока-2» в августе месяце буквально ошеломило не только нашу страну, но и весь мир. Герман Степанович вспоминает о том, что ему говорили его знакомые, соседи и просто советские люди, которых весть о его многочасовом полете застала в очередях в магазинах, у рабочих станков: — «Да что же это такое, когда же он сядет?...»

Несомненно, после 108-минутного полета Юрия Алексеевича Гагарина и чуть более 15-минутного суборбитальных полетов американцев А. Шепарда и В. Гриссома, полет космического корабля «Восток-2» явился выдающимся достижением мировой космонавтики по продолжительности нахождения человека в космическом пространстве. Идея длительного, по тому времени, орбитального полета исходила от С. П. Королева.

«Отдыхая в Крыму, после первого пилотируемого полета в космос, — рассказывает Герман Степанович, — в беседах со мной Сергей Павлович говорил о том, что второй полет советского космического корабля представляется ему именно суточным. При этом он исходил из того, что человек живет и трудится по суточному циклу: с Солнцем встает и с заходом его ложится спать. А как это будет происходить в космосе? Сохранится ли этот биологический цикл или нет?.. Ведь в орбитальном полете заходов и восходов будет семнадцать».

Но были и другие веские причины иного содержания, заставившие Главного конструктора пойти на многочасовой полет. После седьмого витка все космические аппараты, стартующие с территории Советского Союза (космодром Байконур), вследствие вращения Земли уходят из нашей зоны видимости. Естественно, что и посадка в Союзе становится невозможной. А учитывая точность посадки в заданный район, которой обладали наши первые космические аппараты (по ориентации, выдаче тормозного импульса), становится понятно, что из-за достаточно больших разбросов шестой виток будет критическим для возвращения космического корабля на Землю. И только на 13-м витке космический корабль может сесть на территорию СССР в районе Дальнего Востока.

Никаких кораблей Академии наук СССР, курсирующих в Атлантике и отслеживающих орбитальные полеты современных космических кораблей, в то время еще не было. Лишь на двенадцатом витке «Восток» возвращался в зону видимости восточных измерительных пунктов. Шесть витков космонавт находился для Земли в неизвестности... А об аварийной посадке на территории других стран и вовсе говорить тогда не приходилось. Хотя Советское правительство через посольства обратилось к правительствам государств с просьбой оказать помощь космонавту в случае вынужденной посадки.

В совокупности все эти факторы и определили те три орбитальных витка, на которых настаивали специалисты (особенно медики), считавшие, что космический «шаг» с одного гагаринского витка до семнадцати — слишком рискован для человеческого организма.

«Резонны были и возражения Сергея Павловича, — считает Герман Степанович, — который утверждал программу суточного полета. Ну хорошо, пусть сегодня три витка, но завтра — все равно семнадцать! Посадка на Дальнем Востоке бессмысленна при существующей службе поиска экипажа».

Так было принято решение о суточном космическом полете, правда, с одной оговоркой — окончательное решение о продолжении полета принять после 3-го витка по докладу космонавта о самочувствии.

Длительный, как его назвали в 1961 г., пилотируемый космический полет сегодня вызывает улыбку, и тем не менее это был нужный и интересный полет. Медики получили ранее неизвестные данные о поведении человека в условиях относительно длительной невесомости, о его самочувствии, работоспособности. Последующие полеты подтвердили утверждение Германа Степановича о том, что адаптация человеческого организма к невесомости не очень приятна: «Я докладывал после полета, что мое самочувствие и работоспособность были не такими, чтобы ими можно было гордиться. При резких движениях иногда подташнивало, была тяжесть в голове, и спал я не очень хорошо, хотя спать хотелось. Сон был неспокойным, ночью несколько раз я просыпался и в конце концов пробудился на полчаса позже назначенного времени...»

По результатам полета Германа Степановича были введены изменения в предполетную подготовку космонавтов, связанные с активной и пассивной тренировкой вестибулярного аппарата, а в космическом рационе появились некоторые натуральные продукты: вобла и многое другое.

Полет «Востока-2» стал ответственной страницей в истории развития космонавтики, его успешное завершение стало одним из шагов к сегодняшним длительным космическим вахтам на орбитальных пилотируемых комплексах, а его командир внесен в «Книгу рекордов Гиннесса» как самый молодой космонавт Земли.

М. М. АРХИПОВ,
подполковник,
пресс-группа Начальника
космических частей
Министерства обороны СССР


«Глубокая проба»


Взбудораженные земляне еще не пришли в себя от изумления и восторга, вызванных первым полетом человека в космос. Имя Юрия Гагарина витало над восхищенной планетой. А его дублер Герман Титов теперь уже со своим «запасным» — Андрияном Николаевым (слово «дублер» тогда еще не бытовало) готовился к новому полету в космос. Государственная комиссия, возглавляемая К. Н. Рудневым, и технический руководитель, как в тогдашних документах обозначалась должность С. П. Королева, координировали подготовительную работу десятков НИИ, КБ, заводов, космодрома, командно-измерительного комплекса и группы поиска и эвакуации (так тогда называли подразделение, выросшее впоследствии в поисково-спасательный комплекс). Исключительное внимание уделялось надежности техники и безопасности полета. Все основные системы резервировались и дублировались. Была установлена личная ответственность главных конструкторов, директоров заводов и руководителей служб за надежность, качество изготовления, сборки и испытаний объекта.

Ю. А. Гагарин и Г. С. Титов

«Восток-2» — шестнадцатый космический аппарат в «послужном списке» командно — измерительного комплекса (КИК). Специалисты КИК, разумеется, приобрели немалый опыт, управляя полетами первых искусственных спутников Земли, автоматических межпланетных станций беспилотных аналогов «Востока» с животными и антропологическими манекенами на борту. Наконец, на счету наземных служб были и 108 гагаринских минут. И все же программа нового полета была по тем временам не из легких, существенно сложнее всех предыдущих космических экспериментов. Впервые о ней рассказал Королев космонавтам в мае 1961 г., когда они находились на отдыхе в Сочи. Все участники беседы соглашались, что длительность полета должна быть увеличена. Но на сколько? На один-два витка? На сколько же?! Главный конструктор прекрасно помнил ответ на этот вопрос, который дал Гагарин на следующий день после своего полета. Королев спросил тогда: «Можно ли летать сутки?» Космонавт-1 ответил: «Не знаю. Уверен, что два-три, четыре витка я бы выдержал. А сутки — не знаю». Известно было Королеву и мнение отдельных пессимистов, утверждавших, что в невесомости человек сойдет с ума. Теперь-то мы знаем, что даже многомесячные полеты не отражаются отрицательно на психике людей. Тогда это было неизвестно. И тем не менее, уверенный в надежности ракетно-космической и наземной техники и результатах предварительных экспериментов, Главный конструктор решительно заявил: «Летать теперь надо сутки. Именно сутки, и не меньше!» В пользу суточного полета «голосовало» и одно важное навигационно-техническое обстоятельство. Дело в том, что район посадки, выбранный и уже опробованный беспилотными кораблями-спутниками и первым космонавтом после одновиткового полета, годился и для приземления после 17-виткового, т. е. суточного полета.

Итак, решено: «В космос — на целые сутки!»

Накануне старта, отвечая на вопросы журналистов, Главный конструктор сказал: «Предстоит трудный полет... Если полет Гагарина был первой пробой, то завтрашний полет кратко можно оценить как глубокую пробу. Титову предстоит суточный полет. Космонавт первым проверит на себе суточный цикл жизни, столкнувшись с малоизвестными нам фактами. Это не только перегрузки на старте и приземлении. Об этом мы уже имеем представление, но он встретится один на один с длительной невесомостью». ...В 9 ч утра 6 августа 1961 г. Главный конструктор, не выпускавший в эти минуты микрофона из рук, сказал Титову, расположившемуся в кресле своего корабля: «Дается зажигание... Предварительная ступень... Промежуточная... Подъем!» В эти секунды под грохот ракетных двигателей в динамиках на Байконуре послышался веселый голос Титова: «Пошла, родная!» А в это время за тысячи километров от Байконура — в координационно — вычислительном центре (который тогда выполнял и функции Центра управления), на морских и наземных станциях слежения командно-измерительного комплекса — испытатели и ученые тоже были «на старте». Вся техника заблаговременно приведена в рабочее состояние, антенны направлены в пространство, где, по расчетам баллистиков, должен был появляться в их зонах радиовидимости «Восток-2». Ожидая этот момент, специалисты замерли у своих пультов. Казалось, время остановилось. И вот наконец в динамиках раздался возглас дежурного инженера первого по трассе полета корабля измерительного пункта: «Есть сигнал! Устойчивый!» Это означало, что «Восток-2» отделился от последней ступени ракеты-носителя и вышел на орбиту искусственного спутника Земли.

«Мне показалось, — вспоминает генерал-полковник авиации Г. С. Титов, — что я перевернулся и продолжаю полет вверх ногами, закружилась голова, слегка подташнивало. Но вскоре эти неприятные ощущения прошли, нисколько не повлияв на самочувствие и работоспособность». Однако, консультируя А. Г. Николаева и П. Р. Поповича во время их подготовки к первому групповому полету, Герман Степанович настоятельно рекомендовал: «Тренируйте, ребята, вестибулярный аппарат. Без этого там нельзя!» Так от полета к полету, от космонавта к космонавту передавался по крупицам бесценный опыт, который анализировался и обобщался учеными, инженерами, испытателями и врачами. Это помогло развитию космической науки, совершенствованию ракетно-космической и наземной техники, разработке новых методов и средств для осуществления еще более сложных, результативных и длительных космических исследований.

Они были первыми. Стоят (слева направо): Ю. А. Гагарин, В. Ф. Быковский, Б. Б. Егоров, П. И. Беляев, П. Р. Попович, В. М. Комаров, сидят: К. П. Феоктистов, В. В. Терешкова, А. А. Леонов, А. Г. Николаев. Рассказывает Г. С. Титов

...Красота космических пейзажей поразила Космонавта-2. «Вид нашей голубой планеты из космоса впечатлял неземной красотой. Совершенно очаровало меня ночное небо, — рассказывал Герман Степанович, — яркие, немерцающие, «контрастные» звезды... Это такое изумительное зрелище, описать которое я не берусь». Но известно, что Титов отснял первое кино в космосе и привез из полета бесценные кадры, вошедшие впоследствии в фильм «Снова к звездам», удостоенный в 1962 г. Ломоносовской премии.

...Пролетая над разными странами и континентами, Титов передавал по радио их народам пожелания мира и счастья.

На 16-м витке в кабине «Востока-2» послышался голос Главного конструктора: «"Орел,, (позывной Титова), готовы ли Вы к посадке?» Космонавт доложил о полной готовности и, памятуя совет Королева «замечать все», решил не зашторивать один из иллюминаторов. Программа спуска, заложенная в автоматику корабля, действовала безупречно. Неотступно наблюдали за спуском морские и наземные станции, расположенные по трассе снижения «Востока-2». Своевременно сработали система ориентации и тормозная установка. Корабль сошел с космической орбиты, от него отделилась герметическая кабина с космонавтом и с огромной скоростью врезалась в атмосферу планеты. В это время «шарик» (массой более двух тонн) был снаружи похож на маленькое солнце: температура плазмы вблизи его поверхности превышала 104К! Но благодаря теплозащитным устройствам в кабине поддерживалась

Первопроходцы космоса в гостях у любимого артиста. Ю. А. Гагарин, Г. С. Титов, А. И. Райкин, П. Р. Попович


За работой над очередной статьей Г. С. Титов и Б. А. Покровский

комнатная температура. Титов так описывал заключительный этап полета: «В иллюминаторе было видно, как розовое пламя за бортом по мере погружения кабины в атмосферу постепенно сгущалось, становилось пурпурным, затем багровым... Аппарат начал слегка вздрагивать, послышался шум разрываемого им воздуха. Скорость аппарата уменьшилась с 28 тыс. км/ч до 600— 800 км/ч. На высоте примерно 7 тыс. м отстрелился люк, и катапультируемое кресло вынесло меня в воздушный поток. Раскрылись парашюты, и я увидел свою кабину, которая ниже меня уже приближалась к Земле. Ветер относил меня от места посадки кабины... Я должен был приземлиться у железной дороги, по которой в сторону Москвы шел поезд. Мы, разумеется, не согласовывали железнодорожное расписание со временем моей посадки, и получилось так, что наши пути пересекались почти одновременно. Не знаю, то ли машинист заметил меня и «поддал пару», то ли у меня был запас высоты, но поезд прошел чуть раньше, и я благополучно приземлился...»

Это произошло в 10 ч 11 мин 7 августа 1961 г. неподалеку от поселка Красный Кут Саратовской области. Прибывшие на место посадки спортивные комиссары констатировали новый мировой рекорд дальности полета — 703 143 километра!

За три десятилетия, исторически не такой уж большой срок, неузнаваемо изменилась советская космонавтика, возросли и расширились знания, опыт и мастерство людей, работающих на Земле и в космосе. Немало сделано за эти годы и для облегчения космонавтам возвращения на Землю. Так, командирам «Востоков» перед приземлением приходилось катапультироваться, перенося при этом хотя и кратковременные, но очень сильные перегрузки (до 15-кратных). Снижение спускаемого аппарата происходило баллистически, как и двух последующих «Восходов». До ввода парашютной системы они падали на Землю подобно брошенному камню, что тоже нелегко было переносить людям. Экипажи «Восходов» и «Союзов» всех модификаций приземлялись, сидя в своих креслах, не покидая спускаемых аппаратов. С «Восходов» стала применяться система мягкой посадки, с «Союзов» — управляемый спуск. Все это существенно сократило перегрузки, переносимые людьми при возвращении из космоса.

Неузнаваемо изменился и командно-измерительный комплекс. При полете «Востока-2» он управлял только этим единственным аппаратом, находившимся тогда в космосе. А сегодня КИК управляет научно-исследовательским комплексом «Мир» и еще многими другими космическими аппаратами связи, погоды, навигации, науки и народного хозяйства, одновременно действующими на орбитах. Радиотехническим средствам комплекса, например, таким, как 70-метровый радиотелескоп в Евпатории, доступна связь с межпланетными станциями в пределах всей Солнечной системы. Это создает реальные предпосылки для еще более фундаментальных открытий во Вселенной, которые, как мы все надеемся, помогут сделать лучше жизнь на Земле.

Б. А. ПОКРОВСКИЙ,
член Бюро Президиума
Федерации космонавтики СССР