«Техника-молодежи» 1971 г №10, с.46, 48



Гладиаторы ХХ века

*В статью я не включил лозунг "Юность обличает империализм" и с десяток фото автокатастроф.

Р. ЯРОВ

Рис. В. Овчининского


Р

анним утром 18 октября 1970 года окрестности Бонневил-Солт-Лейк огласились громоподобными звуками. У «берега» высохшего соляного озера, окруженная толпой механиков, журналистов, спортивных судей, стояла необычная машина. На первый взгляд — самолет: фюзеляж, хвостовое оперение. И шасси авиационного типа — два широко расставленных задних колеса, два передних — рядышком.

Но если это реактивный самолет, где же крылья?

Машина, которую готовили к старту, принадлежала к классу так называемых рекордных автомобилей. Они создаются в единственном экземпляре специально для того, чтобы развивать на земле максимальную скорость.

Название машины «Блю флэйм» («Голубое пламя») не только не казалось случайным, а наоборот, многократно и специально рекламируемое, вводило в предысторию того, что происходило на соляном озере. Голубой — таков цвет язычка пламени газовой горелки любой городской кухни. Американское акционерное общество по использованию природного газа, чувствуя натиск соперников, решило организовать какой-нибудь грандиозный рекламный трюк. Нелегкая задача в век изощреннейшей рекламы! Вертящиеся вывески? Старо! Воздушный шар с надписями? Старо! Газовые плиты оригинальных форм? Старо, старо, старо!

И тогда кого-то осенила великолепная — с точки зрения людей, живущих в обществе, где коммерция прежде всего, — идея: ассигновать деньги на постройку рекордного автомобиля, двигатель которого работал бы на природном газе. Деньги потребуются огромные, потому что аппарат должен побить мировой рекорд скорости, равный ни много ни мало — 966,961 км/час. Если дело выгорит, компания получит великолепную рекламу: «В двигателе самого быстрого в мире автомобиля сжигается наше топливо».

«Америкэн Гэс Ассошиейшн» отпустила полмиллиона долларов, а «Риэкшн Дайнемикс» построила ракетный двигатель, действующий на охлажденном до минус 161 градуса сжиженном газе в смеси с перекисью водорода. На этом же топливе, кстати, работают космические корабли типа «Сатурн». За проектирование собственно автомобиля взялся тридцатичетырехлетний инженер Дик Келлер. Его сотрудниками были специалисты в области металлургии, ракетостроения, аэродинамики. «Блю флэйм» подбирался к скорости звука, но на земле — а это куда опасней, чем в небе. Поэтому-то и нужны были согласованные усилия специалистов самых разнообразных отраслей. И, конечно, очень важно было, кто сядет за руль автомобиля. В желающих недостатка не ощущалось. Но...

4 января 1967 года Доналд Кемпбелл, гонщик, сын гонщика, погиб на глазах миллионов телезрителей. Его отец Малколм, человек, который 12 раз улучшал мировой рекорд скорости на автомобилях, доведя его с 219 км/час в 1923 году до 484 км/час в 1935 году, категорически запретил сыну покушаться на рекорд. И все-таки в 1947 году Доналд Кемпбелл на автомобиле «Синяя птица» показал скорость 619 км/час, установив мировой рекорд скорости. Кемпбелл-старший умер в своей постели. Смерть младшего — при попытке улучшить свой собственный рекорд скорости на воде — увидели миллионы. Лодка Кемпбелла взмыла в воздух и описала гигантскую дугу. Гонщик произнес последние слова: «Все кончено. Лечу...» Если бы то же самое произошло с водителем «Блю флэйм», трюк с автомобилем обернулся бы против газовщиков, к потраченным сотням тысяч долларов прибавились бы еще миллионы. Жизнь человека в мире коммерции можно оценить с высокой степенью точности. Фирма не могла позволить себе ошибку; управлять самым быстрым в мире автомобилем должен был очень надежный водитель. Им оказался Гарри Габелич.

Он состоял в отряде космонавтов и на корабле «Аполлон» должен был лететь на Луну. Но не полетел.

Неудовлетворенное честолюбие ищет другую точку приложения. Гарри Габелич взялся управлять «Голубым пламенем».

Впрочем, это не совсем верное слово — «управлять». Мировой рекорд определяется тем, какую скорость с хода разовьет автомобиль на дистанции в один километр или одну милю. Она должна быть показана в обоих направлениях — чтобы исключить влияние ветра — и превышать хотя бы на один процент предыдущий рекорд. Ясно, что при таких условиях маневренность не интересует ни конструкторов, ни гонщика, а разгон и торможение тоже играют второстепенную роль. Главное — это способность машины разогнаться до максимальной скорости и быть устойчивой. Габелича готовили к куда более высоким скоростям. Но то в космосе... А на Земле...

Взревел двигатель, машина рванулась с места. 993, 333 км/час в одном направлении, 1009 — в другом. Средний результат — 1001,66 км/час. Ура! Тысячекилометровый барьер скорости на земле взят. Свидетели триумфа принялись качать Габелича.

Газовщики добились своего: полмиллиона долларов не пропали даром. Не внакладе осталась и шинная фирма «Гудьир», спроектировавшая специальные, без всякого рисунка, протекторы. Она теперь может рекламировать самые быстрые в мире покрышки. И ракетчики не в проигрыше. Они постарались довести до всеобщего сведения тот факт, что мощность двигателя позволила бы взять и звуковой барьер на суше, но не позволили шины. (Двигатель способен поддерживать максимальную тягу в 9966 кг в течение 20 сек,, что при расчетной скорости 1450 км/час соответствует мощности в 53 000 л. с.) Во время рекордного заезда двигатель был отрегулирован всего на тягу в 5890 кг. Не отрываясь от земли, Габелич получил и деньги, и славу, достаточные для того, чтобы компенсировать неудачу на поприще космонавтики.

Каждому — свое. Фирмы и гонщик расстались, довольные друг другом и тем, что суперскоростной бросок к процветанию обеих сторон обошелся без человеческих жертв. А они нередки там, где люди, слившись воедино со своими «феррари», «лотосами», «хондами», добывают славу и деньги фирмам-покровителям. Эмблемы автомобильных, шинных, бензиновых компаний на бортах машин — именно они лучше всего объясняют истинное назначение схваток на бетоне автодромов, баталий, победа в которых достается порой ценой жизни.

В двухстах километрах юго-западнее Парижа есть маленький городок Ле-Ман. В его окрестностях, на окруженной соснами трассе, уже много лет проводятся автогонки. На асфальтированной, с улучшенным покрытием дороге нет ни крутых подъемов, ни спусков, ни виражей. На шестикилометровом отрезке автомобили развивают скорость в 300—320 км/час. В 1955 году на этой, казалось бы, безопасной трассе произошла трагедия, стоившая жизни 85 человекам — гонщикам и зрителям. Машины налетали одна на другую, взрывались, обломки их обрушивались на трибуны...

Автомобильный спорт требует не только великолепной координации, молниеносной реакции, умения видеть дорогу, но и фаталистической готовности к смерти. 33 машины стартовали в крупнейших соревнованиях Америки «500 миль Индианополиса» в 1966 году. Только шесть добрались до финиша. Столкновение вывело из строя 13 автомобилей. Аварии и поломки решили судьбу остальных. Не спасает и превосходная подготовка гонщиков. Джима Кларка называли «Летучим шотландцем». Он выиграл 25 гонок, обладал редким чувством равновесия и был предельно внимательным человеком. Но разве мог он знать, стартуя на автодроме Монца под Миланом, что у его «лотоса-носворта» сломается кронштейн задней подвески, машина перестанет слушаться руля и на скорости в 250 км/час врежется в деревья, и этот старт будет последним в его жизни? Автомобильный спорт, как древнее дикое божество, требует человеческих жертв.

На обложке западногерманского иллюстрированного журнала за сентябрь 1970 года двое — молодые мужчина и женщина. Подпись: «Внезапный конец короткого счастья. Нина и Иохен Риндт». Несколько раз повторяется одно и то же прилагательное. «Короткая карьера, короткий триумф, короткое счастье. Судьба двадцативосьмилетнего гонщика». Фотографии достаточно красноречивы. Жена — фрау Нина — положила Иохену руку на плечо. Вот Иохен качает малыша на качелях. И, наконец, автодром — в Монца, 16 августа 1970 года. Трибуны, заполненные народом. Большой портрет с надписью: «Иохен Риндт: «Без гонок я не могу жить». Одно за другим показаны последние его мгновенья. Он садится в свой «лотос», получает наставления, прощается. И вот страница с двумя фото. На одном — мертвого, изуродованного гонщика вынимают из обломков машины; на другом — нарядная, красивая, молодая, еще ничего не знающая о том, что произошло, Нина держит в руке электронные часы. «Но время ее счастья истекло», — гласит надпись. Что тут можно добавить?..

Вполне естествен вопрос: зачем же занимаются этим люди? Стоит ли любой, пусть самый грандиозный спортивный успех оплачивать человеческой жизнью? Даже самый точный расчет не гарантировал Габеличу, что «Голубое пламя» не поднимется внезапно в воздух и, абсолютно неприспособленное для полетов, низвергнется на соляную дорожку. Габелич знал, что в этом случае для него все будет кончено — так же как для Кемпбелла-сына, Джима Кларка, Иохена Риндта и многих других. Но даже если допустить, что он сумасшедший и захотел рискнуть своей жизнью публично, окружающие не дозволили бы. А они не только дозволяют, но и приходят смотреть.

Быть может, эти жертвы — суровая и неизбежная дань прогрессу? Действительно, конструкции гоночных машин оказывают сильное влияние на развитие автомобилестроения. Многие элементы сегодняшних машин лет двадцать-тридцать назад были принадлежностью гоночных. Но и эта сторона дела не имеет решающего значения. Особенно когда речь идет о сверхскоростных рекордных автомобилях.

Не скоро еще на шоссейных дорогах мира машины будут мчаться со скоростями, приближающимися к звуковой. И даже скорости в два, три, четыре раза меньше нормой не станут.

«Спорт есть спорт!» — такой может быть другая оценка происходящего. Несчастья случаются не только на автодромах. Ринг, планка для прыжков в высоту, лыжный трамплин таят в себе подчас вполне реальную опасность. Но есть безусловная грань между тем видом спорта, где потенциальная опасность — необходимый элемент соревнований, и тем, где смертельный исход предопределен статистически.

Тогда — зачем?

Деньги? Верно, платят. Но ведь цена жизни деньгами не измеряется.

Трудно однозначно ответить на этот весьма сложный вопрос. Самое чистое и возвышенное переплетается с самым мерзким и низменным.

Идеализм, страсть к свершениям, требующим всех душевных и физических сил человека, невероятная храбрость, абсолютное владение машиной — у гонщиков.

Реклама шин, бензина, двигателей — то есть интерес — корыстный, алчный, торгашеский со стороны компаний, финансирующих гонки.

Разжигание низменных страстей в людях, ибо вряд ли норма для человека — глядеть с любопытством на то, как человек рискует жизнью.

В выигрыше или в проигрыше человечество от всего, что делается на дорожках автодромов?

Что-то, безусловно, можно занести в актив. Ведь каждое новое достижение человека — свидетельство могущества его духа, воли, энергии.

А что-то — в пассив, потому что не может человек наблюдать за соревнованиями, финал которых так часто оборачивается трагедией, не теряя при этом какую-то частицу своего человеческого «я». Грубость и развращенность римской толпы во многом формировались боями гладиаторов, а лозунг «Хлеба и зрелищ» остался человечеству как память об обществе, где всякие истинно общественные интересы были утоплены в искусственно культивируемой жажде низменных развлечений.

Единицам автомобильные гонки дают примеры мужества, воли, собранности, невероятных свершений.

Обывателю — растлевающее душу зрелище, щекочущее нервы, спасающее от пресыщенности.

Хитрым и ловким дельцам — лишнюю возможность нажиться. Да, непростое это дело — автомобильные гонки на сегодняшнем Западе.