«Техника-молодежи» 1962 №10, с.7-9




ФАНТАСТИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
В ГОСТЯХ У ПИСАТЕЛЕЙ

В августе в Москве проходило организованное «Техникой - молодежи» совещание по проблемам научно-фантастической литературы. В гостях у участников совещания побывал летчик-космонавт. Герой Советского Союза Герман Степанович ТИТОВ. Он рассказал о своем полете на корабле «Восток-2», ответил на многочисленные вопросы собравшихся писателей-фантастов.

Мы публикуем сокращенную стенограмму этой интересной беседы.

— Я задумываюсь часто над тем, — говорит Герман Степанович, — как мог К. Э. Циолковский, который никогда не был в космосе и не ощущал невесомости, так четко представлять себе это явление. В книжке «Грезы о Земле и небе» он описывает невесомость очень образно и, главное, вполне достоверно, и когда я «о время полета почувствовал наступление невесомости, то ничего необычного л этом не увидел, так как знал это по Циолковскому. Я знал, например, что карандаш плавает по кабине, висит в воздухе Даже такие тяжелые вещи, как магнитофон, киноаппарат, там ничего не весят.

Этот пример, мне кажется, очень хорошо подтверждает мысль, что всякая фантазия должна основываться на строгих научных выводах и предпосылках.

— Как выглядит наша планета ив космоса?

— Многие из вас, наверное, летали на реактивных самолетах. Сначала ничего не видно внизу, на земле, потом глаз начинает различать. Нам же, летчикам, в космическом полете м вовсе нетрудно было разобраться в том, что проплывало под нами.

Земля с высоты трехсот двадцати километров выглядит примерно так же, как с самолета, только все гораздо мельче.

МЕЧТЕ НЕТ ПРЕДЕЛА!

Г. Титов



Г. С. Титов выступает на совещании писателей-фантастов
в конференц-зале молодежной гостиницы «Юность».

Если мне придется еще раз полететь, я сразу же узнаю Средиземное и Черное моря по их окраске — они ультрамариновые. Недаром поется в песне: «Самое синее в мире, Черное море мое!» Океаны серые. Мексиканский залив салатового цвета. Смотря на горные районы, сразу можно определить, скажем, Гималаи или Тибет.

Космонавта два просят рассказать, какие он различал краски в космоса.

— Каждый человек воспринимает цвета по-разному, поэтому самое правильное — контролировать свои зрительные впечатления по спектру. У меня его не было, но Павел Попович и Андриян Николаев взяли с собой спектр. Они отмечали на нем цвета, которые видели за бортом — небо, Землю, голубой ореол вокруг Земли, и теперь можно будет составить подлинную картину.

ЧЕЛОВЕК В КОСМОСЕ ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ ВЕЛИКОЛЕПНО.

Г. Титов


О киносъемке космического «пейзажа». Мы не профессионалы-операторы, и надо сделать скидку на это. Говоря по совести, большая разница (между тем, что я видел в иллюминатор, и тем, что получилось на пленке. Мои ошибки разобрали, и, когда новые материалы проявят, отпечатают, посмотрим, что получилось у Николаева и Поповича. Тут никакого секрета нет, аппарат «Конвас», которым мы снимали, всем известен.

— Герман Степанович, скажите, пожалуйста, как происходит наступление невесомости и обратного явления — силы тяжести.

— Космический корабль выходит на орбиту, все время увеличивая скорость. Как только корабль достигает нужной скорости — у нас она была примерно 8 км сек — двигатель выключается, и тогда наступает невесомость. Это состояние — теперь, когда уже есть опыт четырех полетов в космос, можно говорить наверняка — у космонавтов возникает по-разному. У Поповича и Николаева ощущение было одинаковым, они оба были заняты работой и не почувствовали резкого изменения в своем состоянии. Я не был занят, и мне показалось, что в какой-то момент меня перевернули вниз головой. Это ощущение вполне понятно. В нашем организме кровь распределяется в зависимости от силы тяжести, поэтому большая ее часть находится ниже головы, а когда наступает невесомость, распределение крови меняется, она как бы «ударяет» в голову, отсюда и ощущение, что стоишь на голове, впрочем, это бывает только в первые секунды, потом снова все становится на свое место.

При входе в плотные слои атмосферы, когда начинается медленное торможение космического корабля, перегрузки нарастают очень плавно, постепенно. Я проделал опыт: подвесил в воздухе экспонометр и, когда корабль пошел на снижение, смотрел на него и видел, как он потихонечку опускается на то место, где должен лежать. Сам я не почувствовал резкого увеличения нагрузки.

Когда при снижении корабль проходит через плотные слои атмосферы, перегрузки достигают значительных размеров.

Тренированный человек ко всему привык, и он при таких перегрузках не только не теряет сознания, но у него даже не нарушается зрение.

После первых двух полетов в космос с космонавтами были проведены дополнительно специальные тренировки. Поэтому А. Николаев и Л. Попович не ощутили нарушения вестибулярного аппарата, как я. Кроме того, очень много дал объективный психологический анализ этого положения, проведенный перед полетом Космонавтов-три и четыре. Как они себя чувствуют, мы могли наблюдать по телевизору: если космонавт улыбается и выполняет работу, значит он чувствует себя великолепно!

— Кто хочет в космос?

— Должен сказать, что желающих полететь в космос очень много. Это прежде всего, конечно, журналисты. В будущем, когда космические корабли будут иметь на своем борту не одного человека, а несколько, это желание, наверное, можно будет осуществить, и на Земле узнают более подробно о невесомости и о других явлениях во время полета из репортажей, которые будут вестись с космических кораблей.

Недавно мы получили письмо от... шестидесятисемилетнего старца. Он тоже просится в космос. «Я неграмотный, — пишет он, — и понимаю, что ничего для науки сделать не могу, но мне бы очень хотелось полететь. Говорят, что бога нет, я этому верю, но хочется самому убедиться». И он просит: «Возьмите меня, я вам мешать не буду».

Среди присутствующих здесь я вижу женщин. Им тоже, наверное, хочется в космос. Такое положение, которое сложилось теперь, когда летают только мужчины, просто «дань» исторической несправедливости — раньше женщины отодвигались на второй план. Я убежден, что женщины тоже полетят в космос. Кстати сказать, по ряду показателей женщины стоят выше, чем мужчины. Они лучше ориентируются в пространстве, легче переносят систематические, но не длительные нагрузки. Наконец, мы говорим о длительных межпланетных экспедициях. Например, экспедиция на Марс продлится около трех лет — полет, посадка, затем ожидание, когда наши планеты станут по отношению друг к другу наиболее «выгодно», — кто же нам будет пищу готовить?

Сейчас в космос летают только счастливчики, потом положение станет иным. Ведь есть у нас комплексные экспедиции, например по изучению Антарктиды, почему же не может быть космической комплексной экспедиции? Почему нельзя взять в полет наиболее выносливых ученых?

Будучи в Америке, я в разговоре с лидером демократической партии Э. Стивенсоном, дипломатом по профессии, пошутил, сказав, чтобы и он готовился в полет. Полетят люди на Марс, нужно будет устанавливать дипломатические отношения с марсианами. Видимо, будет объявлен конкурс на лучшего дипломата, а чтобы его выдержать, нужно готовиться к этому сейчас.

— Существуют ли на пути в космос преграды?

— К сожалению, да. Американцы проводят испытания атомных и водородных бомб на большой высоте. Если на Земле опасно рвать бомбу, зачем же засорять космос, зачем создавать дополнительные трудности в полете, трудности, которых и так достаточно?

Радиация в корабль почти не проникает. Если же испытания бомб на высоте будут продолжаться, то придется опять работать над способами защиты, а это связано с увеличением веса корабля. Как бы трудно ни было, человек будет летать, но, повторяю, я не вижу необходимости в том, чтобы создавать трудности, а потом преодолевать их.

— Есть пи предел мечты?

— Этот вопрос мне часто задают на встречах. Если подходить к нему философски — а я не знаю, как это у меня получится, — то, наверное, нет мечте предела, тек как наш мир бесконечен. Мы когда-то мечтали о космических полетах, а сейчас говорим об этом, как о простых вещах. Когда в 1957 году был запущен первый искусственный спутник Земли, писали в газетах и рассказывали по радио, что придет время, и человек полетит в космос. Я, признаться, тогда мало в это верил. Я и подозревать не мог, что менее чем через четыре года сам стану Космонавтом-два.

Вообще то, что сделано в области освоения космоса, даже последние полеты кораблей «Восток-3» и «Восток-4», только начало.

Есть у нас сейчас однодневные дома отдыха. Мне представляется, что такие же дома отдыха будут и в космосе. Отдыхающие будут доставать туда разными путями путевки и стартовать, скажем, в субботу. Покрутятся они вокруг Земли, посмотрят, как красивы космические зори, и вечером в воскресенье, полные сил и впечатлений, возвратятся домой. Для меня, правде, не ясно, где будет приземление: по месту жительства или на каком-нибудь космодроме.

Космические корабли станут и средствами сообщения. Я недавно был в Америке, на самолете летел туда двенадцать часов, а во время своего полета на «Востоке-2» я преодолел расстояние от Москвы до Вашингтона за восемнадцать минут. Не знаю только, решится ли к тому времени вопрос с перевозкой багажа и наземным транспортом. Ведь сейчас от Москвы до Ленинграда, к примеру, долетают за пятьдесят пять минут да три-четыре часа тратят на то, чтобы сдать и получить вещи, доехать до аэродрома. Будем надеяться, что и эти «трудности» преодолеем.

— Мечтают ли летчики космонавты?

— Конечно, мечтают. У нас очень много работы, но, когда появляется свободная минутка, мы тоже любим поговорить, помечтать о том, что мы увидим на Луне, когда прилунимся, на Марсе, на Венере. Все мы сходимся на том, что увидим там, наверное, Венеру, и непременно Милосскую. Но если судить по современному развитию науки и техники, нас, теперешних космонавтов, хватит до Луны. Дальше придется передать эстафету другим космонавтам, которые полетят к Марсу, к Венере. Что касается меня, то самая большая моя мечта — это облететь вокруг Луны.

Писателей-фантастов, ученых, журналистов — всех слушавших Космонавта-два поразила удивительная широта его мышления. Ведь, чего грехе таить, в некоторых научно-фантастических произведениях космонавты показываются «на ходулях», говорят железобетонные истины. Герман Титов опрокинул этот образ. Все увидели подлинное обаяние советского русского человека — покорителя вселенной.