вернёмся в библиотеку?

«Воздухоплаватель» 1912 год №5

Можно читать и на языке оригинала.



ТЕРМИНОЛОГИЯ В ОБЛАСТИ ВО3ДУХОПЛАВАНИЯ.


Разнородность ныне существующих терминов вызывает безусловную необходимость установления одного общаго языка. В настоящее время либо применяются различныя русския слова, отчего часто происходит даже непонимание друг друга, либо вводятся в оборот иностранныя слова, главным образом французския, которыя попросту произносятся и пишутся по-русски. Нечего и говорить, что нет нужды в изъятии из техники тех иностранных слов, которыя получили уже широкое применение, но, с другой стороны, есть безусловная необходимость в установлении определенной русской терминологии, составленной по однородной схеме, там, где вопросы воздухоплавания, выйдя за пределы специальной науки, сделались повседневными явлениями практической жизни. А для распространения такого языка по всей России, чтобы его применяли одинаково как в литературе, так и на практике, как учреждениями правительственными, так и общественными организациями и промышленными фирмами, — необходимо, чтобы этот вопрос был разсмотрен в каком либо компетентном обществе; последнее может выяснить желательность установления того или иного языка путем напр. анкеты, после чего списки принятых терминов должны быть разосланы всем заинтересованным учреждениям и организациям, а равно — по возможности — и всем редакциям периодических изданий, для повсеместнаго применения.

Ниже приводится перечень тех понятий, которыя требуют наиболее определенных и однородных терминов, с теми словами, которыя считаются нами наиболее для того подходящими.

Воздухоплавание - это слово должно остаться только для обозначения: 1) всех отраслей науки и техники о пребывании и передвижении в атмосфере, и 2) понятия о состоянии и развитии этого самого дела. Например, слово воздухоплавание уместно слышать в таких фразах: „в институте введено преподавание воздухоплавания", или-же: "в Германии воздухоплавание прогрессирует весьма быстро". Но как-то неуместно видеть это слово в применении к определению самого понятия о пребывании или передвижении в атмосфере, в особенности если при этом определяется и самый характер такого явления. Для выражения последняго понятия будет самым подходящим слово летание, так как оно больше отвечает современной технике такого передвижения. Поэтому именно этому слову надо предоставить самое широкое распространение, взяв его корень, равно как и корень слова воздух, за основные при дальнейшем словообразовании, а отнюдь не производя новых слов от выражения „воздухоплавание", — которое само по себе является словом производным. Летание — вот термин определяющий самое явление передвижения в воздухе. А в зависимости от характера этого явления можно различать газолетание (или летание с помощью газа) и летание механическое (авиация). Летание последняго рода может быть парящим, винтокрылым (винтовым) и гребным. Этими словами, понятными сами по себе, устраняется необходимость применения иностранных слов, ничего неговорящих.

Переходя от явления летания к приборам, служащим для этой цели, приходится подыскать слово для определения вообще всякаго аппарата, предназначеннаго для передвижения в воздухе; у нас до сих пор такого слова нет. Применяют часто слова: воздухоплавательный аппарат, летательный прибор, воздушное судно; но ни одно из этих выражений не может быть признано подходящим, что доказывается и тем, что ни одно из них не привилось. Вводить французское слово aéroneuf, конечно, нежелательно, и так как одного слова для этого понятия не подыщешь, то можно предложить выражение воздушный снаряд, применимое одинаково удобно ко всем типам аппаратов, служащих для летания.

По типу, воздушные снаряды можно разделить на: 1) газолеты (летающие с помощью газа); 2) самолеты (летающие исключительно механически) и 3) воздушные змеи (летающие механически, но с помощъю нежесткой связи с землей). Из этих слов только первое (газолет) является новым, так как самолетом уже окрещен оффициально аэроплан в Отделе Воздушнаго Флота. Против введения газолета, кроме вполне понятнаго вначале неблагозвучия, говорит еще то обстоятельство, что слово аэростат существует уже давно и к нему все привыкли. Однако автор этих строк находит многое и в пользу предлагаемаго слова: 1) будучи легким в произношении, даже благозвучным, оно вполне ясно определяет собой сущность понятия; 2) в словообразовании этого выражения можно провести полную аналогию с теми словами, которыя определяют собой снаряды для передвижения по земле и воде, как-то: паровоз, пароход, теплоход, электровоз и т. п.; 3) это слово имеет корень от общаго термина летание, и схема его производства однородна с выражением самолет, благодаря чему достигается известная стройность всей терминологии. Отдельным типам тех и других воздушных снарядов можно дать такия названия. Газолеты: а) шары (свободные и привязные); 6) змейковые газолеты; в) управляемые газолеты. А самолеты: а) парящие (аэропланы); б) винтокрылые (геликоптеры), в) гребные (орнитоптеры). При этом надо заметить, что практически ввести предлагаемые термины вовсе не будет трудно, так как для управляемых аэростатов так и останется сокращенно применяемое сейчас в военном ведомстве одно слово управляемый, а аэропланы, при отсутствии в практической жизни других аппаратов тяжелейших воздуха,— будут именоваться сокращенно только самолетами, как они, тоже оффициально, уже именуются в Отделе Воздушнаго Флота.

В разделении по типам управляемых и самолетов надо тоже установить общие термины. Для управляемых за наиболее распространенными типами лучше оставить название: жесткой системы, полужесткой (тип Лебоди), полумягкой (тип Астра) и мягкой (тип Парсеваля). Самолеты (парящие) по количеству несущих поверхностей можно называть одноповерхностными, двуповерхностными и т. д., или-же можно оставить прежния имена монопланов, бипланов и т. д.; не следует лишь вводить термин одноплан, так как здесь соединяются в одно корни русские и иностранные, что уже некрасиво (как напр. странно было-бы слышать в математике двуном — вместо бином, или в социалогии одногамия — вместо моногамия, и т. п.); одинаково хотелось-бы видеть русския слова и в наименовании частей воздушных снарядов, где к тому-же в применении иностранных слов нет решительно никакой необходимости, а между тем везде на заводах, на аэродромах, в мастерских даже простые рабочие щеголяют изуродованными французскими словами. Вот русския названия частей современных самолетов: а) несущия поверхности — крылья (а не планы); б) корпус (а не фюзеляж); в) хвост (а не стабилизатор); г) тележка (а не шасси); органы движения — двигатель и винт; органы управления — руль высоты, руль поворотный, крылышки устойчивости (aileron) или способ перекашивания (gauchissement). Детали етих частей должны именоваться: в остовах крыльев — прогоны (longeron) и ребрышки (nervure), в корпусе — стойки (montant) поперечины и прогоны (longeron — от главных крыльев к хвосту), в тележке — амортизаторы, полозья, костыли, дуги, рессоры, в скреплениях — стяжки (tandeur), зажимы, трубочки, ушки и т. п. Из деталей управляемых можно предложить некоторую замену русскими словами, как напр. гондола — ладья, аппендикс — придаток, баллонет — воздушный мешок, и т. п.

Касаясь самого явления летания, надо отметить и здесь отсутствие общих определенных терминов. Пребывание и передвижение в атмосфере воздушных снарядов может именоваться либо полетом, — главным образом, если этим определяется самый факт явления, — либо каким другим словом из числа употребляемых для определения аналогичных перемещений по земле или по воде, — в зависимости от цели этого передвижения (напр. воздушное путешествие, разведка, экскурсия и т. п.). Но для снарядов, связанных с землей (привязные шары, воздушные змеи), уместнее применять выражение подъем. Точно так-же представляется более соответствующим характеру явления дать особые термины для понятий об отправлении воздушных снарядов в воздух и об обратном возвращении их на поверхность земли или воды: для привязных снарядов — подъем и спуск, для свободных шаров и управляемых - отлет и спуск, для самолетов - взлет и слет. Всякия причаливания к земле за время одного полета или путешествия (это относится главным образом к спорту) можно именовать вообще промежуточными остановками, а в частности: спусками — для газолетов и залетами — для самолетов. Слет аэроплана с остановленным в воздухе двигателем, неимеющий до сих пор установленнаго термина, находит удобное название парящаго слета (vol plané).

Относительно именования лиц, совершающих полеты, надо сказать следующее. Слово воздухоплаватель, имеющее аналогичное слово мореплаватель в деле морском, должно обозначать всякое лицо, совершающее воздушное путешествие в то время, когда о нем идет речь, — совершенно независимо от цели и характера его участия в этом полете. То лицо, для котораго участие в полетах сопряжено с исполнением известных служебных обязанностей (в военном деле, в спорте), именуется летчиком, этому слову в морском деле аналогично слово моряк. Лица, непосредственно управляющия воздушными снарядами, именуются пилотами или, как и в морском деле; рулевыми. Те-же лица, которыя не принадлежат к составу команды воздушнаго снаряда (командир, помощники его, механики, рулевые и т. п.), называются пассажирами. Для права управления воздушным снарядом надо выдержать соответствующий экзамен для получения пилотскаго диплома.

В заключение надо заметить, что при образовании новых слов во всех сферах применения летания в практической жизни и во всех прикладных отраслях, следует исходить из корней от основных слов воздух и летание, а не от того общаго слова воздухоплавание, от котораго так часто производят слова теперь (напр. воздухоплавательный отдел, воздухоплавательная школа, воздухоплавательная рота и т. п.). Здесь возможна полная аналогия с словообразованием в морском деле, где не вызывают никакого недоумения такия выражения, как морское министерство, морская карта, морской журнал, морское собрание и даже морская пехота. Аналогично и в воздушном деле надо говорить: воздушное ведомство, воздушное право, воздушная гаванЬ, воздушная фотография, воздушная рота, воздушный парк, воздушный инженер, воздушная промышленность, воздушный журнал, и т. п., как говорят уже давно воздушное судно, воздушный змей, воздушный шар.*) Применение во всех этих выражениях прилагательнаго „воздухоплавательный" представляется так же неуместным, как и в морском деле слова ,,мореплавательный". В некоторых случаях, напр. при указании на известную активность, можно брать производныя от корня лет; напр. прилагательное авиационный или другия могут выражаться словами летательный или летучий (летательная машина, летучий отряд).

*) Мне возражали, что в деле передвижения на воде не применяется термин водяной, который аналогичен понятию воздушный. Отвечу, что от существительнаго вода есть два производных прилагательных: водяной (качество) к водный (состояние), тогда как и море и воздух имеют производными только по одному прилагательному, которыя применяются одинаково для определения и качества предмета и его состояния. А раз термин воздушный есть единственный производный от коренного слова, то очевидно его следует применять всюду, какъ и термин морской.

Вышеприведенными образцами можно пожалуй и ограничиться в общей терминологии воздушнаго дела в практической жизни, так как вопрос о терминологии специально в технике и спорте не входит в рамки настоящаго очерка. Там может быть будет и лучше оставить слова иностранныя, но в общих понятиях требуется точный, определенный и однородный по характеру язык, доступный общему пониманию.

По докладе мною настоящих соображений относительно терминологии на ИИ Всероссийском Возд. съезде в Москве, съездом было вынесено постановление о передаче вопроса о создании такого единаго языка научно-техническому комитету Императорскаго Всероссийскаго Аэро-Клуба. Однако при прениях по возбужденному вопросу по существу, некоторыми оппонентами были высказаны возражения, на которыя я нахожу уместным ответить и здесь. Товарищ мой по перу Н. А. Яцук, нашел, что для лучшаго взаимнаго понимания между всеми народами надо стремиться к созданию общаго международнаго языка, а потому оставление иностранных слов и в воздушном деле надо признать желательным. (Был приведен библейский пример о Вавилонский башне, недостроенной вследствие того, что, у строителей ея были перемешаны языки). Разделяя такой взгляд принципиально, я не могу однако не заметить, что вряд-ли вызывается необходимостью начать такое международное единение именно с терминологии по общим вопросам воздухоплавания. Общий международный язык не установлен до сих пор даже в такой важной области, как в международной географии относительно имен собственных, а ведь здесь идет речь об установлении терминологии лишь для общих понятий, что нужно прежде всего одной России, а не всем народам. И не лучше-ли будет поэтому, откинув соображения международнаго характера о братском евангельском единении всех народов, осуществить задачу создания определеннаго языка, доступнаго пониманию одному данному народу; такая задача будет легче по выполнению и скорее даст ощутительные результаты, устранив то Вавилонское столпотворение, которое существует у нас теперь. А кроме того, соображение Н. А. Яцука я признал-бы уважительным только в том случае, если-бы и другия страны делали шаги в том-же направлении; между тем мы видим, что если некоторыя страны и оставляют у себя латинские или французские корни (мой оппонент приводил в пример Англию), то другия государства, как напр. Германия, тщательно заменили все новыя понятия и термины немецкими словами. Последнее, по моему, правильнее. Другое возражение касается вопроса об уместности введения русских слов вместо иностранных. Противниками такого введения приводятся всегда неудачныя попытки замены уже обрусевших слов, как напр. галоши, площадь и т. п., причем и попытка заменить уже старое на нашем языке слово аэростат газолетом относится к числу таких-же, вызывающих лишь улыбку. Я не могу с этим согласиться... В эволюции русскаго языка все понятия о новых явлениях, с которыми мы знакомились через западную Европу, получали сначала иностранныя названия, но по мере развития этих новых явлений, с проникновением их в практическую жизнь, иностранныя слова постепенно заменялись русскими. Вспомним хотя-бы военные термины, введенные в России Петром Великим при создании первой теории военнаго дела: кавалерия, инфантерия, баталия, виктория, и т. д. и т. д.; по мере проникновения в жизнь все эти термины были заменены русскими словами. Моими оппонентами приводятся слова: велосипед, автомобиль; неужели и их надо заменить русскими? Да, отвечу я; эти названия уместны до тех пор, пока обращение с этими аппаратами не вышло за пределы одной техники или спорта, а раз они вошли в практическую жизнь, надо озаботиться подысканием для них и русских названий... Вот и фактическое подтверждение тому: с поступлением на военную службу велосипед получил имя самоката, а автомобиль самохода. И если эти два слова не прививаются в практическом обиходе, то только потому, что о введении их никто не хлопотал в свое время, да мало кто заботится и теперь...

Тем более нельзя медлить с введением русских слов в воздухоплавании, где время еще не упущено. По отзывам военных летчиков слово самолет*) весьма быстро и легко входит в обиход среди нижних чинов, и нет сомнений, что так-же легко привьется в массах слово газолет, предпочтительно перед ничего неговорящим словом аэростат. А с введением этих двух слов уже пол-дела будет сделано.

*) В частности против этого слова было то возражение, что им обозначается паром, служащий для переправы через реки с иопользованием силы течения. Нам кажется, что это обстоятельство не может быть помехой: ведь очень часто самыя обыденныя слова получают в специальном деле совершенно особое значение, как напр. баба (для забивания свай), кошка (разветление каната при забивании свай вручную) и т. п., не говоря уже о тех случаях, когда предметы, о которых идет речь, имеют какие либо общие характерные признаки.

К. Вайгелин.